Наш опыт и наши ошибки

Давно хотела написать нашу историю, особенно потому, что в последнее время появилось много вопросов про возвраты детей из приемных семей. Наша история – о возврате и… возвращении. Может быть, кому-то, кто стоит на распутье, она поможет принять правильное решение и избежать ошибок, совершенных нами. Извините, что будет длинно. Разобью на две части – сама история и выводы из нее.

Иметь второго ребенка, и именно сына (дочери уже 21 год), мы хотели всегда, но не получалось. Хотя еще в институте однокурсница нагадала мне, что детей будет двое: большая девочка и маленький мальчик (за прошедшие года все остальное из ее гадания сбылось). Решение взять ребенка из ДД было у нас с мужем взаимным, обдуманным и взвешенным, дочь поддержала нас. Мотивация (помимо желания мужа иметь сына – наследника фамилии) была и такая: дочь выросла, выходит замуж, у нее уже своя, взрослая жизнь, а мы еще чувствуем себя молодыми, много сил, знаний и т. д., есть все возможности (в т. ч. материальные) вырастить еще одного ребенка и дать ему и любовь, и заботу, и образование. В общем, разумная такая мотивация.
К осени 2008 г. наше решение оформилось окончательно, документы собрали быстро, получили заключение и стали искать.

Съездили в один ДР в Москве, где нам предложили мечту всех усыновителей – голубоглазого блондина 3,5 лет, тут же стали намекать на какие-то условия и т. д. (деньги вымогать, короче), хотя пришли мы не с улицы. Как-то это напрягло. Тем более, что мы хотели мальчика темненького, даже национального (муж – армянин). Стали смотреть ФБД и т. д.
И тут я натыкаюсь на этот сайт, читаю пиар-тексты о детях (от питерских волонтеров) и вижу… практически копию моего мужа в детстве. Созвонились с опекой, сначала нас пытались вежливо отфутболить (ну не любят в Питере и окрестностях москвичей), потом все-таки предложили приехать, познакомиться и, может быть, взять на гостевую.

И вот перед самым Новым годом мы махнули за 800 км по заснеженным дорогам на первую встречу. Боялись ужасно, просто трясло обоих. То, что услышали в опеке и в ДД, не очень обрадовало (в плане биомамы и диагнозов), да еще выяснилось, что ребенок – без статуса на усыновление, но все же мы решили – раз приехали в такую даль, познакомимся. Даня был в санатории, поехали за ним с медсестрой, вывели нам маленького человечка в потрепанном комбинезоне, с рюкзачком, на вид – лет 3-х с половиной (а по документам ему все 5), замкнутого, настороженного; половину из того, что говорит, не поймешь.
Потом в ДД пообщались в присутствии воспитательницы, мальчик немного оттаял, с удовольствием принял подарок (машину на пульте), на предложение погулять с нами после тихого часа согласился. Вышли, сели в машину в каком-то ступоре, а потом хором сказали: наш, все равно заберем. Вечером еще с ним погуляли, на машине покатались, купили подарки в группу и расстались с обещанием приехать еще.
Опека нам сразу предложила взять Даню в гости, хоть на зимние каникулы, но у нас получалось только в конце января. Месяц жили в ожидании. Накупили чемодан одежек, игрушки, книжки, автокресло, подготовили комнату, поехали, решив – возьмем в гости, пусть там оформляют опеку, постановление потом заберем, а Даню назад уже не повезем.

 

Приехали, он сразу же пошел к мужу на руки, сказал, что ждал его. Тут же стал называть его папой. Чуть позже и меня – мамой, но это не удивительно (они всех воспитательниц звали мамами). И вот вечером в гостинице, после того, как Даня уснул, наигравшись новыми игрушками, одетый во все новое, домашнее, накатил такой ужас: Боже, что мы делаем, ведь все меняем в своей такой устоявшейся жизни; так, как раньше, уже не будет никогда, ведь мы привыкли к свободе, путешествиям, встречам с друзьями и т.д. А что делать? Утром отвести в ДД и уехать? Не сможем уже… Потом все, вроде, успокоилось, получили документы в опеке и ДД, поехали Домой. Думали, аист летит за нами…

 

И вот дома через пару дней началось: истерики, ругань, бросания всего, что попадется, на пол, пытался и драться, и кусаться и т. д., по полной программе. Мы были в шоке. Это при том, что в семье его приняли хорошо, ему все нравилось, он с удовольствием играл, осваивал компьютер, гулял, но – малейший запрет и любое замечание вызывали истерику и приступы агрессии.
Тут еще и врачи ( а в ДД нам никакого медобследования перед отъездом ребенка не делали, дали только с собой медкарту) стали подливать масла в огонь своими диагнозами и комментариями. Радость постепенно сменялась отчаяньем, нервы пошаливали, что и как делать в такой ситуации, мы не понимали.
Для меня самым главным, наверное, в этот период был даже не страх этих истерик, а страх, что я его, такого, не смогу принять и полюбить, и жить с этой нелюбовью будет мука для всех.
Я написала на конференцию («Вернуть после независимого обследования»). Удивительно, но мне показалось, что в меня полетело столько «тапок» и укоров, сколько не летит даже в тех, кто пишет о возвратах после нескольких лет дома или «не люблю, раздражает». Было так хреново, что я даже удалила регистрацию на конференции, муж вообще пытался запретить мне туда заходить.
К тому же при подробном изучении всех документов, полученных в ДД и опеке, обнаружили кучу несоответствий, серьезно осложняющих последующее усыновление (у ребенка даже возраст не тот, что в свидетельстве; но об этом не здесь, когда пройдем суды, поделюсь опытом).

 

В общем, в полном смятении, в слезах стали принимать решение. Большинство членов семьи были за возврат в ДД, пока еще мало времени прошло (2 недели). Я сказала, что соглашусь с решением большинства, но поехать обратно не смогу. Хотя Даня ко мне относился (да и сейчас, пожалуй, относится) как к воспитательнице, даже любой тактильный контакт со мной (погладить, поцеловать, обнять) давался ему с трудом (первые попытки проявления нежности ко мне появились месяцев через 5), а вот с папой любовь–морковь, обнималки–целовалки.
С мужем для поддержки поехала бабушка. Дане сказали, что он едет в путешествие на поезде, собрали все вещи, игрушки и т. д. Что было после его отъезда? Со мной – натуральная истерика, как будто что-то оторвали, чувствовала себя предателем… Что чувствовал муж, особенно когда Даня узнал ДД и не хотел выходить из машины, не описать словами. Позже узнала, что дочь, которая, вроде, поддержала идею возврата (так как боялась за нас), в своей комнате плакала по ночам по Дане. Все, аист улетел…

 

Вернулся муж один, лица нет, сели поговорить, как жить дальше. Понимаем, что вычеркнуть эти 2 недели из жизни невозможно, что, сколько бы времени не прошло, мы будем думать о нем: как он там, что с ним? Решили, несмотря на его отъезд, продолжить очистку его документов, пусть не для себя, для него, для других. Муж спрашивает: а если все выясним, статус очистим, что делать? Отвечаю: как ты решишь, так и поступим, ты только мне ответь, что считаешь важнее – свободу, как мы сейчас сидим с тобой, в тишине и покое, без проблем, хоть завтра сорвись в горы, или когда Даня на диване к тебе прижался и шепчет: «Папа»? Он не смог ответить… Потому что заплакал… Надо знать характер моего мужа, чтобы оценить эти слезы. И стало как-то легче. И с документами стало проясняться.
Позвонили в ДД, говорят: сидит на сумке своей, никого не подпускает, игрушки не достает, ждет папу. Попросили позвать к телефону, психолог сначала была против (Вы ведь не вернетесь и т. д.), — нет, говорим, через неделю приедем. Поговорили с Даней, успокоили… Он кричит: «Папа, я тебя жду! Приезжай скорее!»

 

И поехал папа снова в дальний путь… Чтобы забрать Даню навсегда. Это было 4 марта. В этот день Аист все-таки нашел дорогу в наш дом. Иногда они возвращаются, аисты…

 

Почти полгода дома. Домашний ребенок с другими глазами. Вырос на 2,5 см, немного поправился (на 2 кг). Прошли врачей по-новой (других, к счастью, не пустозвонов), исключили кучу диагнозов, которые были в карте. Написали нам, правда, гиперактивность, но у кого ее нет сейчас?
Прогресс в развитии не описать. Очень любит всем помогать, труженик. Аккуратный, чистюля. Ничего не возьмет без спроса, даже конфетки, которые всегда в открытом доступе лежат.
Уже месяц ходит в садик (по совету невролога, для социальной адаптации, т. к. Даня боялся детей). Адаптировался в саду быстро, спасибо воспитательнице, которая действовала с нами сообща, постоянно ему говорила, что в садике не остаются на ночь, а идут домой к родителям и т. д.

 

В июле съездили на море, в Турцию, масса впечатлений и радости, и у нас, и у ребенка. Активный, спортивный, папин соратник во всем, что касается автомобилей, футбола, других спортивных игр и разных мужских увлечений. Бывают, конечно, некоторые трудности, но мы научились с этим справляться, истерик и бросаний нет давно, хотя характер проявить может. Но Даня тоже учится справляться со своими эмоциями, отойдет в сторонку, побурчит себе под нос, подуется малость, а потом приходит со словами: «Мама, я все сделал сам». Думаю, когда он окончательно поймет, что дома навсегда, станет еще легче, пока иногда страх такой есть, отсюда и попытки самоутвердиться. А так – любимый сын и внук, свой, родной.

А теперь про те ошибки, которые мы совершили

Будучи людьми взрослыми, с образованием и опытом работы с людьми (мы с мужем юристы, адвокаты), решили, что мы такие умные, все знаем, в том числе и как детей воспитывать, одну уже воспитали (умницу, отличницу, талантливую и неординарную, с характером), да еще племянницу фактически вырастили, тоже в люди вывели, бабушки – педагоги со стажем, что нам еще надо? Все знаем, всем умеем, со всем справимся. Почитали книжечки умные, в Интернете истории про усыновление, этим и ограничились. А оказалось — многого не знаем, даже не представляем, как вести себя с таким ребенком, как правильно бороться с ней — той самой страшной АДАПТАЦИЕЙ! В том числе и со своей собственной. Ошибка 1 – излишняя самонадеянность.

 

В нашей опеке никто не говорил нам про ШПР, про необходимость занятий там, про посещение психолога. Да мы сами уже такие психологи – думали мы — при нашей–то работе. Но мы-то работаем со взрослыми, а тут – ребенок, с тяжелым прошлым… Мы оказались к этому не готовы, отсюда — шок, растерянность. Ошибка 2 – НЕОБХОДИМО или посещать ШПР, или консультироваться у опытного психолога. Или хотя бы больше прочитать про адаптацию.
И тут нам очень могла конференция, которую я продолжала читать и мужу пересказывала, книжки купили, которые там советовали, очень помогло. Справиться с истериками очень помогали уверения в том, что мы его любим, что он наш, мы одна семья, мы друзья и т. д.

 

Ошибка 3 – мы невнимательно читали документы, предоставленные опекой и ДД, хотя понятно, что там все внимательно и спокойно прочитать невозможно – обстановка не та, нервы натянуты, да и не везде все дают посмотреть. Поэтому уже дома, при детальном изучении обнаружили много несоответствий и реальных ляпов, допущенных опекой. Из-за этого не можем даже получать законные, предназначенные ребенку выплаты. Это теперь придется исправлять самим, в первую очередь, исключать из акта записи о рождении сведения о биологическом отце… Хорошо еще, у нас московский суд это заявление принял, не отфутболил за тридевять земель…

 

Что еще помогло справиться с трудностями? Как ни странно, поддержка со стороны практически всех друзей, родственников и соседей, одобривших наше решение, принявших Даню и полюбивших его. Удивительное внешнее сходство с нами, позволившее сразу почувствовать нашу общность. И то, что минут и часов счастья, радости, смеха, которые мы получаем от общения с нашим сыном, во много раз больше, чем минут недовольства его капризами.

2012-07-23T07:00:08+00:00